Вы используете устаревший браузер. Этот и другие сайты могут отображаться в нём некорректно. Вам необходимо обновить браузер или попробовать использовать другой.
Чудесная субботушка началась просмотром "Дама с собачкой''. Смотрела восстановленную в цвете версию.
Потому что хотелось принести к камину вот эти воспоминания Алексея Баталова.
" В 1959 году Хейфицу наконец разрешили поставить «Даму с собачкой» А.П. Чехова. Замысел постановки созрел давно, но снимать позволили только сейчас, поскольку в 1960 году – юбилей: 100 лет со дня рождения Антона Павловича.
Когда Иосиф Ефимович Хейфиц решил попробовать меня на роль Гурова в чеховской «Даме с собачкой», в кулуарах «Ленфильма» поднялся ураган недоумений, несогласий и разочарований.
До меня долетали обрывки разговоров и всяких высказываний почтенных режиссеров, что я вообще не гожусь для этой работы по своему человеческому складу, который скорее подходит рабочему парню из «Большой семьи» или шоферу Румянцеву, но уж никак не чеховскому герою.
Я понял, что большинство людей представляют себе Гурова почти таким, каким представляют себе самого Антона Павловича, то есть типичным русским интеллигентом конца XIX века и уж обязательно человеком, что называется, в возрасте, значительно старше, чем я был в 1959 году.
А мне, конечно, очень хотелось работать над этой ролью: и потому, что Чехов, и в силу моей неразрывной связи с Художественным театром, а главное, потому, что Гуров как материал давал возможность перебраться в другое амплуа.
Так что всеми силами я стремился преодолеть все, что отделяло меня от роли и как-то могло смущать Хейфица. Прежде всего я стал отпускать бороду и немного сутулиться, дабы убедить противников моего возраста в пригодности по годам.
Для проб я выбрал туфли большего размера, чтобы ноги и походка казались посолиднее, потяжелее. На безымянном пальце появилось кольцо, призванное хоть сколько-то «окультурить» мои привыкшие к грязным инструментам руки.
Теперь все это кажется несколько наивным, но тогда мне было вовсе не до смеха, да и сейчас я, пожалуй, поступил бы точно так же, потому что желание всеми сторонами соединиться, сблизиться с героем и сегодня представляется мне самым закономерным актерским стремлением.
Борода моя на фотопробах оказалась отвратительно черной и выглядела как наклейка. Ее пришлось перекрашивать, выстригать и выщипывать много дней, во всяком случае, дольше, чем шьются любые бороды.
Однажды, когда я, как обычно, ехал в трамвае на студию, заметил, что ко мне присматривается одна хорошо одетая дама.
Она вышла на той же остановке, что и я, и, вдруг обернувшись, спросила: «Ведь вы же артист?» Я даже не успел ответить, как она продолжила: «Как вам не стыдно ходить в таком виде, вас же узнают!» – «В каком таком виде?» – глупо переспросил я. «Неужели так трудно побриться?» – уходя, с укором сказала дама…
Интересно, что Иосиф Ефимович, изучив кипы писем, воспоминаний и черновиков, установил возраст Гурова, который, как оказалось, почти совпадал с моим собственным, и, насколько я мог заметить, совершенно не стремился отождествлять Гурова с Чеховым.
И вот настал день, когда художественный совет после настойчивых просьб режиссера все-таки утвердил меня на роль Гурова. Таким образом, Хейфиц взял на свои плечи ответственность за мое несоответствие этому образу.
Кто знает, как сложилась бы моя актерская судьба, если бы Иосиф Ефимович уступил меня общему представлению, закрыв перед носом дорогу в чеховский мир, в неисчерпаемый репертуар русской классики."
Алексей Баталов.
Статья в Дзен, краткий анализ произведения.
Анализ рассказа А.П. Чехова «Дама с собачкой»
Рассказ «Дама с собачкой» был написан Чеховым в 1898 году на исходе XIX века — эпохи, которая позже будет названа Серебряным веком русской культуры.
Это время переоценки ценностей, размышлений о браке, любви и месте человека в мире.
Произведение стало одним из вершинных в творчестве писателя, образцом малой прозы, где за внешне простой фабулой скрывается глубочайший философский и психологический подтекст.
1. Тематика и проблематика
Основная тема рассказа — любовь как величайшая тайна и как переломный момент в жизни человека. Чехов показывает не мгновенную страсть, а медленное, мучительное превращение случайного курортного романа в большое, всепоглощающее чувство.
Ключевые проблемы, поднятые в рассказе:
Проблема подлинного и мнимого существования. Гуров ведет двойную жизнь: внешнюю — респектабельного банковского служащего, мужа и отца, и внутреннюю — человека, способного на глубокую привязанность. Чехов ставит вопрос: какая из жизней настоящая?
Проблема свободы и «футлярности».
Герои задыхаются в тисках общества, условностей и несвободных браков. Серый забор дома Анны Сергеевны становится символом ее заточения. Они ищут выход, но всякий раз натыкаются на стену равнодушного мира (эпизод с фразой про «осетрину с душком»).
Проблема пошлости и обывательщины.
Мир, в котором живут герои (провинциальный город С., московские клубы), пронизан скукой и бездуховностью. Только любовь вырывает их из этого болота, но одновременно делает еще более несчастными в глазах общества.
2. Композиция и сюжет
Рассказ имеет четкую двухчастную структуру, что подчеркивает эволюцию героев:
Часть первая (Ялта). Это история грехопадения и легкого курортного флирта. Гуров — опытный ловелас, Анна Сергеевна — наивная грешница. Здесь доминирует мотив игры и временности.
Ключевой символ этой части — море, которое «шумело» и звало к чему-то большему, но герои этого еще не понимали.
Часть вторая (Москва и город С.). Это история преображения любви в страдание. Герои меняются местами: Гуров, неожиданно для себя, впервые в жизни влюбляется по-настоящему и едет за ней. Анна Сергеевна становится сильнее. Здесь мотив «тайной жизни» выходит на первый план.
Развязка в рассказе отсутствует в классическом понимании. Финал открыт:
«И казалось, что еще немного — и решение будет найдено, и тогда начнется новая, прекрасная жизнь; и обоим было ясно, что до конца еще далеко-далеко и что самое сложное и трудное только еще начинается».
Это новаторство Чехова — он не дает ответа, оставляя героев (и читателя) перед лицом мучительного, но счастливого будущего.
3. Система образов
Дмитрий Гуров. Типичный интеллигент своего времени, разочарованный в семье и окружающих. Чехов показывает его эволюцию: от циника, считавшего женщин «низшей расой», до глубоко страдающего, по-настоящему любящего человека, который в зеркале видит свою седину и осознает, что только теперь, на склоне лет, обрел себя.
Анна Сергеевна.
Она лишена яркой индивидуальности в начале, но наделена удивительной внутренней чистотой. Ее главная черта — искренность.
Именно эта искренность переворачивает жизнь пресыщенного Гурова. Она приносит в его мир то, чего он был лишен, — подлинность чувств.
Второстепенные персонажи. Муж Анны Сергеевны (лакействующий чиновник), жена Гурова (недалекая женщина), друг Гурова за картами — все они являются олицетворением той самой среды, из которой пытаются вырваться главные герои. Они не понимают любви, заменяя ее пошлостью («осетрина с душком»).
4. Художественные особенности и роль детали
Чехов — мастер художественной детали. Каждая мелочь в рассказе работает на создание настроения и раскрытие характера:
Арбуз. Гуров ест арбуз в тот момент, когда Анна Сергеевна кается в своем «падении». Эта бытовая деталь подчеркивает пропасть между его обыденным восприятием случившегося и ее трагическим надрывом.
Серый забор с гвоздями. Увидев дом Анны Сергеевны, Гуров понимает всю безысходность и тоску ее жизни. Это символ тюрьмы, в которую загнана ее душа.
Лорнетка и театр. Сцена в театре в городе С., когда Анна Сергеевна смотрит на сцену в лорнетку, а сама ничего не видит от волнения, передает фальшь того мира, в котором она существует, и контраст с ее истинными переживаниями.
Мотив запахов (табачные окурки). Их объяснение происходит в грязном коридоре, но для них это место становится самым важным в жизни. Чехов подчеркивает, что настоящая любовь не нуждается в декорациях.
5. Смысл финала и значение рассказа
«Дама с собачкой» — это гимн любви, которая оказывается сильнее пошлости и серости жизни. Чехов не морализирует, он показывает сложность и трагичность человеческого счастья. Герои обречены на вечную тайну, ложь и разлуки, но они счастливы, потому что обрели друг друга.
Чехов разрушил стереотип о «курортном романе», показав, что случайная встреча может перевернуть судьбу.
Рассказ остается актуальным и сегодня, потому что он о вечном: о поиске себя, о невозможности счастья в мире лжи и о том, что настоящая любовь всегда стоит того, чтобы за нее бороться.
Добрый день,
а он (Лев) оказывается был молодой, а я всегда думал что он с бородой и на велосипеде в Ясной поляне рассекал, дам финтифлюхал, между написанием сцен к "Войны и мира"
Граф- фф ...
Да...
Вспомни Грибоедова.
Там все с бакенбардами или бородой ...
А тут усы на зарубежный манер, взгляд, усы еще не много и чистокровный Франц ....
Всем Здравия, кого знаю и не знаю. На форуме давний гость, был дневник, давно где то в архиве, там пусть и будет. Долго не решался создавать дневник, был просто читателем и наблюдателем. Но, когда то мне форум очень помог, по этому создаю новый. Курить начал еще с малолетсва, в общем стаж...
ne-kurim.ru
Здоровье - это Труд.
Труд - это Терпение.
Терпение - это Страдание.
Страдание - это Очищение.
Очищение - это Здоровье.
"Когда в 1942-м в эвакуации не стало отца, у меня началась депрессия, я не хотел больше жить. Вот тогда-то меня и стали брать с собой на гастроли артисты Малого театра оперы и балета. Они хотели меня спасти. 3имой, в жуткий холод, они отправились в Орск с мальчиком, тащившим за спиной казённую виолончель номер восемь.
Нас ехало шестеро, я всех помню по именам. Там были Ольга Николаевна Головина, солистка, Изя Рубаненко, пианист, аккомпаниатор, Борис Осипович Гефт, тенор, мой опекун в дальнейшем, Коля Соколов и Светлана Шеина — пара из балета, взрослые люди, заслуженные артисты. И я.
Вошли мы в общий вагон, мне досталась боковая полка, на которую я и лёг, потому что ехали мы в ночь. И сразу же погасили свет в вагоне, и каждый из взрослых стал не раздеваться, а, напротив, что-то дополнительно на себя надевать. Потому что одеяльца нам выдали прозрачные.
Мне нечего было на себя надеть, да и та одёжка, в которой я пришёл, была аховая. Я скорчился под своим одеяльцем, и поезд тронулся. Я никак не мог согреться и понял, что уже не согреюсь, в вагоне становилось всё холоднее. Ночь, мрак, как в каком-то круге ада, умерший отец позади, впереди неизвестность, я еду куда-то никому не нужный. И я, помню, подумал, как было бы замечательно сегодня во сне умереть. И перестал сопротивляться холоду.
Проснулся я в полной темноте, оттого что мне было жарко. Одеяло стало почему-то толстым и тяжёлым. Я пальцами в темноте начал перебирать его и обнаружил, что всего на мне лежит шесть одеял. Каждый из ехавших со мной, не сговариваясь, в темноте укрыл меня собственным одеялом.
Позже я говорил друзьям, которые требовали от меня злобы: а вот за эти одеяла я ещё не расплатился. И, может быть, никогда не расплачусь.
Вот эти пять артистов, мой отец и масса других людей, согревавших меня каждый по-своему, — это и есть моя страна, и я ей должен до сих пор."