Авторский Париж, прости, я не приеду!

[Кэльпи]

Тогда вот так,Цири после школы Ведьмаков

Посмотреть вложение 2350644

До этого еще далеко, я только в начале. Коврик жду

 

[Ghost Silhouette]

До этого еще далеко, я только в начале. Коврик жду

Ну так и нам Важна не цель,но важен путь..

 

[Кэльпи]

«Сто дней чистоты. И где мой лимузин?»

Ну что, дорогие соучастники, ровно сто дней назад я совершила главный социальный суицид года — перестала выходить на балкон каждые сорок минут, чтобы симулировать глубокую задумчивость при помощи дыма. Сто. Дней. Без. Сигарет.
Минздрав в своих глянцевых буклетах обещал, что в сорок два года после сотого дня мои легкие очистятся до состояния альпийского луга, а сэкономленные деньги сами собой сложатся в путевку на Мальдивы. Как же благородно Минздрав держит нас за дур.
Давайте сверим реальность с этим маркетинговым бредом для наивных первокурсниц.

1. Цвет лица как личная драма. Он действительно изменился. Из благородного, кинематографично-бледного, как у героинь раннего Годара, он стал просто... свежим. Знаете, этот возмутительный, румяный вид женщины, которая правильно питается, гуляет в парке по выходным и не имеет никаких грехов, кроме тайного поедания колбасы по ночам. В сорок два года, после почти тридцати лет с сигаретой в тонких пальцах, смотреть на эту гигиеничную свежесть в зеркале даже как-то неприлично. Пропал весь драматизм, исчезла таинственная глубина взгляда роковой женщины. Теперь я выгляжу как хорошая девочка со здоровым сном. Мой тщательно выстроенный нуар безжалостно разрушен банальным притоком кислорода.
2. Обоняние как акт насилия.Боги, верните мою благословенную табачную слепоту. Нам ведь как обещали? «Вы снова почувствуете прекрасные ароматы этого мира!» Почувствовала, спасибо, теперь не знаю, куда бежать. Выяснилось, что этот мир состоит не из селективного парфюма, а из чужого застарелого пота в автобусах, нечищеных кошачьих лотков и удушающего амбре перегретой летней помойки под окнами. Мой нос теперь — проклятие, суперсила, которую я не просила у этой вселенной. Зачем мне эта интимная и грязная подробность о чужой жизнедеятельности? Я не хотела знать о человечестве так много. Верните мне мой стерильный табачный щит, я не готова обонять реальность без анестезии.
3. Экономия и новые ритуалы. Где мои миллионы? Сэкономленные на табаке деньги я теперь честно, демонстративно и с каким-то остервенением выгуливаю в кофейнях. Вожу себя туда как капризную, стареющую барышню на свидание — компенсировать утраченные радости бытия дорогими десертами. К счастью, в любимые джинсы я всё еще помещаюсь без мыла и проклятий. Вместо того чтобы толстеть, я теперь наматываю километры по городу, бешено сублимируя привычку куда-то идти. Иду и думаю. Иду и думаю. Идеальный способ износить обувь и довести себя до полного ментального истощения. Ноги крепнут, как и душевное равновесие.
4. Свобода. Вот это самое смешное. Я больше не бегаю в полночь под дождем в поисках открытой круглосутки. Какое торжество воли! Теперь я стою посреди гостиной в полночь и думаю: «Вот я свободна. И что мне, черт возьми, делать с этими лишними двадцатью минутами в час? Почитать Канта? Помыть плинтус? Записаться на пилатес для тех, кому за сорок?» Самое обидное, что у меня нет никакого высокомерного чувства превосходства над курящими людьми. Я не смотрю на них свысока. Я смотрю на них с глухим, тщательно подавляемым чувством зависти. Они-то знают, зачем вышли на эту улицу и о чем так красиво молчат в темноте. А я просто стою, как дура, с чистыми легкими.

В общем, девочки и мальчики, если вы ждете, что после ста дней на вас снизойдет благодать, а бывшие любовники начнут звонить просто потому, что от ваших волос теперь пахнет ромашкой — расслабьтесь. В сорок два года чудес не бывает, а ромашка никого не волнует. Вы просто станете чуть более здоровым, очень злым, выносливым и смертельно уставшим от запахов существом.
Назад я, пожалуй, не пойду — слишком дорого обошлись эти сто дней, да и ноги уже автоматически несут меня к кондитерской. Но и восторга ноль. Мои иллюзии излечены, а реальность оказалась слишком громкой. В общем, в этот Париж я больше не вернусь. А как ваши успехи?

 

[gpp]

«Сто дней чистоты. И где мой лимузин?»

Ну что, дорогие соучастники, ровно сто дней назад я совершила главный социальный суицид года — перестала выходить на балкон каждые сорок минут, чтобы симулировать глубокую задумчивость при помощи дыма. Сто. Дней. Без. Сигарет.
Минздрав в своих глянцевых буклетах обещал, что в сорок два года после сотого дня мои легкие очистятся до состояния альпийского луга, а сэкономленные деньги сами собой сложатся в путевку на Мальдивы. Как же благородно Минздрав держит нас за дур.
Давайте сверим реальность с этим маркетинговым бредом для наивных первокурсниц.

1. Цвет лица как личная драма. Он действительно изменился. Из благородного, кинематографично-бледного, как у героинь раннего Годара, он стал просто... свежим. Знаете, этот возмутительный, румяный вид женщины, которая правильно питается, гуляет в парке по выходным и не имеет никаких грехов, кроме тайного поедания колбасы по ночам. В сорок два года, после почти тридцати лет с сигаретой в тонких пальцах, смотреть на эту гигиеничную свежесть в зеркале даже как-то неприлично. Пропал весь драматизм, исчезла таинственная глубина взгляда роковой женщины. Теперь я выгляжу как хорошая девочка со здоровым сном. Мой тщательно выстроенный нуар безжалостно разрушен банальным притоком кислорода.
2. Обоняние как акт насилия.Боги, верните мою благословенную табачную слепоту. Нам ведь как обещали? «Вы снова почувствуете прекрасные ароматы этого мира!» Почувствовала, спасибо, теперь не знаю, куда бежать. Выяснилось, что этот мир состоит не из селективного парфюма, а из чужого застарелого пота в автобусах, нечищеных кошачьих лотков и удушающего амбре перегретой летней помойки под окнами. Мой нос теперь — проклятие, суперсила, которую я не просила у этой вселенной. Зачем мне эта интимная и грязная подробность о чужой жизнедеятельности? Я не хотела знать о человечестве так много. Верните мне мой стерильный табачный щит, я не готова обонять реальность без анестезии.
3. Экономия и новые ритуалы. Где мои миллионы? Сэкономленные на табаке деньги я теперь честно, демонстративно и с каким-то остервенением выгуливаю в кофейнях. Вожу себя туда как капризную, стареющую барышню на свидание — компенсировать утраченные радости бытия дорогими десертами. К счастью, в любимые джинсы я всё еще помещаюсь без мыла и проклятий. Вместо того чтобы толстеть, я теперь наматываю километры по городу, бешено сублимируя привычку куда-то идти. Иду и думаю. Иду и думаю. Идеальный способ износить обувь и довести себя до полного ментального истощения. Ноги крепнут, как и душевное равновесие.
4. Свобода. Вот это самое смешное. Я больше не бегаю в полночь под дождем в поисках открытой круглосутки. Какое торжество воли! Теперь я стою посреди гостиной в полночь и думаю: «Вот я свободна. И что мне, черт возьми, делать с этими лишними двадцатью минутами в час? Почитать Канта? Помыть плинтус? Записаться на пилатес для тех, кому за сорок?» Самое обидное, что у меня нет никакого высокомерного чувства превосходства над курящими людьми. Я не смотрю на них свысока. Я смотрю на них с глухим, тщательно подавляемым чувством зависти. Они-то знают, зачем вышли на эту улицу и о чем так красиво молчат в темноте. А я просто стою, как дура, с чистыми легкими.

В общем, девочки и мальчики, если вы ждете, что после ста дней на вас снизойдет благодать, а бывшие любовники начнут звонить просто потому, что от ваших волос теперь пахнет ромашкой — расслабьтесь. В сорок два года чудес не бывает, а ромашка никого не волнует. Вы просто станете чуть более здоровым, очень злым, выносливым и смертельно уставшим от запахов существом.
Назад я, пожалуй, не пойду — слишком дорого обошлись эти сто дней, да и ноги уже автоматически несут меня к кондитерской. Но и восторга ноль. Мои иллюзии излечены, а реальность оказалась слишком громкой. В общем, в этот Париж я больше не вернусь. А как ваши успехи?

Посмотреть вложение 2363905

Ты умничка, Верочка! Всех благ тебе!

 

[Кэльпи]

Ты умничка, Верочка! Всех благ тебе!

Геночка, привет. Спасибо.

 

[RD]

«Сто дней чистоты. И где мой лимузин?»

Ну что, дорогие соучастники, ровно сто дней назад я совершила главный социальный суицид года — перестала выходить на балкон каждые сорок минут, чтобы симулировать глубокую задумчивость при помощи дыма. Сто. Дней. Без. Сигарет.
Минздрав в своих глянцевых буклетах обещал, что в сорок два года после сотого дня мои легкие очистятся до состояния альпийского луга, а сэкономленные деньги сами собой сложатся в путевку на Мальдивы. Как же благородно Минздрав держит нас за дур.
Давайте сверим реальность с этим маркетинговым бредом для наивных первокурсниц.

1. Цвет лица как личная драма. Он действительно изменился. Из благородного, кинематографично-бледного, как у героинь раннего Годара, он стал просто... свежим. Знаете, этот возмутительный, румяный вид женщины, которая правильно питается, гуляет в парке по выходным и не имеет никаких грехов, кроме тайного поедания колбасы по ночам. В сорок два года, после почти тридцати лет с сигаретой в тонких пальцах, смотреть на эту гигиеничную свежесть в зеркале даже как-то неприлично. Пропал весь драматизм, исчезла таинственная глубина взгляда роковой женщины. Теперь я выгляжу как хорошая девочка со здоровым сном. Мой тщательно выстроенный нуар безжалостно разрушен банальным притоком кислорода.
2. Обоняние как акт насилия.Боги, верните мою благословенную табачную слепоту. Нам ведь как обещали? «Вы снова почувствуете прекрасные ароматы этого мира!» Почувствовала, спасибо, теперь не знаю, куда бежать. Выяснилось, что этот мир состоит не из селективного парфюма, а из чужого застарелого пота в автобусах, нечищеных кошачьих лотков и удушающего амбре перегретой летней помойки под окнами. Мой нос теперь — проклятие, суперсила, которую я не просила у этой вселенной. Зачем мне эта интимная и грязная подробность о чужой жизнедеятельности? Я не хотела знать о человечестве так много. Верните мне мой стерильный табачный щит, я не готова обонять реальность без анестезии.
3. Экономия и новые ритуалы. Где мои миллионы? Сэкономленные на табаке деньги я теперь честно, демонстративно и с каким-то остервенением выгуливаю в кофейнях. Вожу себя туда как капризную, стареющую барышню на свидание — компенсировать утраченные радости бытия дорогими десертами. К счастью, в любимые джинсы я всё еще помещаюсь без мыла и проклятий. Вместо того чтобы толстеть, я теперь наматываю километры по городу, бешено сублимируя привычку куда-то идти. Иду и думаю. Иду и думаю. Идеальный способ износить обувь и довести себя до полного ментального истощения. Ноги крепнут, как и душевное равновесие.
4. Свобода. Вот это самое смешное. Я больше не бегаю в полночь под дождем в поисках открытой круглосутки. Какое торжество воли! Теперь я стою посреди гостиной в полночь и думаю: «Вот я свободна. И что мне, черт возьми, делать с этими лишними двадцатью минутами в час? Почитать Канта? Помыть плинтус? Записаться на пилатес для тех, кому за сорок?» Самое обидное, что у меня нет никакого высокомерного чувства превосходства над курящими людьми. Я не смотрю на них свысока. Я смотрю на них с глухим, тщательно подавляемым чувством зависти. Они-то знают, зачем вышли на эту улицу и о чем так красиво молчат в темноте. А я просто стою, как дура, с чистыми легкими.

В общем, девочки и мальчики, если вы ждете, что после ста дней на вас снизойдет благодать, а бывшие любовники начнут звонить просто потому, что от ваших волос теперь пахнет ромашкой — расслабьтесь. В сорок два года чудес не бывает, а ромашка никого не волнует. Вы просто станете чуть более здоровым, очень злым, выносливым и смертельно уставшим от запахов существом.
Назад я, пожалуй, не пойду — слишком дорого обошлись эти сто дней, да и ноги уже автоматически несут меня к кондитерской. Но и восторга ноль. Мои иллюзии излечены, а реальность оказалась слишком громкой. В общем, в этот Париж я больше не вернусь. А как ваши успехи?

Посмотреть вложение 2363905

Просто отлично написано, во многом узнала себя, особенно про запахи)

 

[gpp]

Геночка, привет. Спасибо.

Как жизнь молодая, всё трудишься усердно?
Короче, эта эпопея, типа: "Ты на суше, я на море, мы не встретимся никак..." продолжается...