1 сентября 1986 года, в то время как некоторых из вас еще даже в проектной документации не было, я был уже влюблен. Страстно, без остатка и глубоко несчастно. В этот день я пошел в первый класс. С гипсом на левой руке, потому что за день до этого я упал со второго этажа, пытаясь выиграть спор за конфету, но это к теме не относится. Хотя ладно, отойдем в сторону. 31 августа, мы были в гостях у родственников. С двоюродным братом полезли к нему в квартиру на девятом этаже. Лезть решили по балконам. В момент когда мы взобрались по решеткам на балкон второго этажа какой-то старший мальчик объявил конкурс - кто первый слезет тому он выдаст призовую конфету. Я слез первым. На мою победу собрался восхищенный двор, скорая помощь и родители, которые плакали от счастья за сына победителя.
После линейки, Вера Григорьевна, завела всех в класс на открытый урок. День был пасмурным и дождливым. Но вдруг хмурый сентябрь сменился на май. Солнце озарило класс так, что я даже на мгновение зажмурился. Звали солнце - Аня Кузнецова. Златовласый ангел с голубыми глазами, простите за такой заезженный до пошлятины образ. Если бы она жила в 1936 году в Германии и Лени Рифеншталь заметила б ее, она непременно бы утвердила Анну на роль символа Олимпии.
Так как я был очень мнительным мальчиком, то всю свою любовь я переживал в условиях строжайшей тайны. Каждую минуту я был с Аней Кузнецовой в своих мечтах, но в реальности нас разделяла непреодалимая пропасть трех парт соседнего ряда. Кроме того, рядом с ней сидел Максим Малышев - подлец, мерзавец, слащавый и гнусный подонок. Конечно же, я его покарал. И не единожды. Всякий раз кара моя была максимально изощренной, но непременно справедливой. К сожалению исключительно лишь в фантазиях.
А потом произошла катастрофа. До сих пор, вспоминая события того дня, мне кажется, что вся моя дальнейшая жизнь уже была бессмысленной. Надо было оборвать ее еще тогда, напившись до разрыва мочевого пузыря лимонадом. В столовую мы ходили строем, разобравшись по парам. Я ходил с каким-то безымяным мальчиком, которого никак не назвали, потому что родители не заметили, что он родился. Его никто не замечал кроме меня и Веры Григорьевны, которая ставила ему тройки. Не двойки, обращаю ваше внимание, а именно тройки. И вот я жду пока безымяный мальчик немного выделиться из серой обыденности, чтобы пойти с ним в столовую как вдруг прямо передо мной воссияло вот это все метафоричное с маем и олимпией и прозвенела звонким ручейком: "пошли в столовую вместе". Дальше - трагедия. Я рассыпался. Ответил, что я уже иду с безымяным мальчиком. Аня Кузнецова тут же переключилась и ускакала. Она пошла со своим соседом по парте. С подонком Малышевым. Все вокруг посерело так, что на этом фоне даже серый безымянный мальчик на мгновение показался цветным Олегом.
После школы я шел домой. Впереди меня, в метрах двадцати шли Аня Кузнецова и Максим Малышев. Они держались за ручки и разговаривали. Я плелся следом, пиная умершие листья, пиная умершие мечты. Умершие надежды.
